|
|
На исходе ХХ столетия стало понятно, что в его культуре мощно проявили себя фигуры возрожденческие, сумевшие не только громко заявить о себе в самых разных областях интеллектуальной деятельности, но и определить надолго вперед пути их развития.
Несомненно, одной из таких фигур был Жан Кокто (1889-1963).
Прежде всего поэт (на этом он особенно настаивал), но также и романист, и
драматург, и эссеист, и автор многотомных мемуаров, но также и художник, и
киносцена рист, и актер, и кинорежиссер, Кокто, тем не менее, мало известен в
нашей стране: автор нескольких стихотворных подборок, давнишнего и неудавшегося
по-русски романа, одной-единственной книги эссе, вышедшей уже полтора десятка
лет назад, да двух-трех пьес и кинофильмов - вот, пожалуй, и все, чем
очерчивается присутствие Жана Кокто в России. Только что подготовлено первое
большое издание его избранных произведений, которое, с одной стороны, включает
все наиболее ценное, что было опубликовано у нас из Кокто и о Кокто, с другой -
расширяет представление о нем как о поэте и драматурге благодаря новым
переводам, многие из которых выполнены специально для этой книги. В частности,
перевод небольшой поэмы "Греческий ритм", сделанный участником студии
художественного перевода при "Альянс Франсез" Михаилом Ивановым.
"Греческий ритм" написан в начале лета 1949 г., и уже в июле того же года появилась его первая, журнальная публикация. Создана поэма под впечатлением от поездок автора в Грецию в 1936 г. и в мае 1949 г. Собственно, вся она - это "реализация" целого комплекса культурологических метафор. "Жан Кокто, - писала исследовательни ца его творчества и переводчица его стихов Н.Я. Рыкова, - поэт, романист, драматург - черпал свое вдохновение не столько непосредственно из жизни своей эпохи, сколько из тех источников, которые накопила история западной культуры, начиная от античности и кончая XIX веком. Да, это так. Но все почерпнутое им непременно преломляет ся через призму нашего времени, живет тревогами и радостями, разочарованиями и надеждами наших дней, всем тем, что было также и личным опытом поэта... Поэтому Кокто менее всего книжник. Памятники культуры были для него лишь особым средством художественно го осмысления окружающей его живой жизни. Он наш современник, беседующий с нами о самых серьезных и важных вещах на понятном для нас языке".
ГРЕЧЕСКИЙ РИТМ
(1949)
I
Ворковал и порхал крылоногий танцор.
Кровь земли к водоемам проходы бурила.
Солнце нам указало тугим тамбурином
Треугольный портал в изголовье сестер.
Все в тонах анемона, нежнейшего пуха,
Смоляное сердечко в глубинах цветка.
С капители на бездну нацелено ухо,
Словно глаз подозрительный - в прорезь замка.
Видеть - что? Слышать - что? Сколько волн пролетело!
Но под кожею бродит живительный мед,
Под разорванной кожею белого тела,
Чьи обломки Паллада по волнам пасет.
На воде они блеют, смещаясь, как посуху -
Не умеют ни встать, ни створожиться в грязь.
Боевое копье притворяется посохом.
Я читаю ладони богини, склонясь.
Кто твой рок вымерял, заготавливал, метил?
Мешанина колен, поворотов, ходов,
Бесконечных дорог, лабиринтов и петель,
Как в лесу заповедном - звериных следов.
Карта Греции - это набросок батальный:
Руки-ноги разбросаны, свиты клубком.
Это соты, лежащие грудой янтарной
И в мешок утрамбованные каблуком.
Что за дымом твоих всесожжений покоится,
В полумраке святилищ твоих на кости,
В изобилии идолов - в рост и до пояса?
Перепутались линии в сжатой горсти.
Разбирайтесь - я пас... Эхо слушать напрасно:
Что накаркал оракул - ушло без следа.
"Никогда!" - это так... Это было прекрасно!
Было слишком прекрасно, чтоб быть навсегда.
Что под кровлей ладони распластанной прячется?
Конеборец из стойла выводит коня,
Неотесанный раб под колонной корячится -
Парфенон их сожрет в продолжении дня.
Сколько он поглотил их - за тыщею тыщу,
Этих сильных, красивых, здоровых рабов!
По разбитой дороге ползет к городищу
Бесконечный кортеж бесполезных даров.
Бесполезных! Найдутся ли истины горше?
Осень Греции пористый мрамор крошит,
И кружит в небесах неклассических коршун,
И туманное эхо преданий шуршит.
И костями усеянный сверху и донизу,
Поднимается в небо пустынный Олимп.
Как молочная пенка, на скалы налип
В отдаленьи театр, посвященный Дионису.
Не щадит красота - и ее не щадили.
Как нам смысл Золотого сеченья понять?
Те, кто подняли мрамор из грязи и пыли,
Предрешили, что пылью он станет опять.
Сжалься, сжалься, богиня, сожми свою руку,
Раздави меня разом и разум не трать,
Как по кругу, вращая по линиям рока,
Средь бесформенных форм, внятных только на треть.
Ты взметни эту руку сквозь прорези пеплоса -
Опусти на Афины, столетья поправ,
Растряси этажи антикварного пепла
Начиненного пряностью острых приправ.
Я отведаю терпкой настойки анисовой
В полутьме, под волнующий ропот листвы.
Я увижу в приливах луны кипарисовой
Парфенон, цепенеющий в грезах совы.
II
Мы вспугнули богов над Эгейским простором,
Где скалистых химер окружила вода,
Разогнали тугие морщины мотором:
Эта Греция очень еще молода.
Паутину сорвал неожиданно дунувший
Бриз и торсы утесов травой облепил:
То ли это в борьбе состязаются юноши,
То ли спят, от любви ненасытной без сил.
Такова анатомия образа острова:
Из воды выступающий каменный торс,
От колена до локтя, взведенного, острого,
Кожа глянцем лоснится, ерошится ворс.
Иногда шевельнутся буруны бессонные,
Если кто-то из дремлющих дрогнет во сне
И становится ясно, что эти сплетенные -
Это вовсе не павшие в давней войне.
Я картину любви выбираю в итоге
И надеюсь, она не совсем уж плоха:
Перепутаны волосы, руки и ноги -
Это Рай для изгнанников после греха.
Под крылом острова в белой дымке, как в инее.
Эти парни - никто, как земля, как трава.
Эти девы совсем не нуждаются в имени.
Так устроены, в общих чертах, острова.
Встречным курсом промчалась богов эскадрилья,
Заслонившая тайну рассыпанных груд,
Запеченную в снежный комок камарилью
Алебастровых чуд, перламутровых юд.
Перламутровых, тех, что воспеты поэтами,
Что в горах проводили блаженные дни,
Пили мед посреди облаков - и поэтому
Капители им были постели сродни.
Люди, боги живут по соседству и, значит,
Могут просто на лестнице встретиться вам.
Это Греция. Люди и боги судачат,
Путешествуют, вместе плывут к островам.
Этот мир направляем железом забрала
Броненосного шлема, разящим копьем
Неподвижной богини, из бездны астрала
Окунувшей зрачки в голубой окоем.Перевод М.Иванова
|
[ Saint-Pétersbourg francophone ] [ Ecole de l'Alliance Française ] [ Administrateur du site ] |
Редакция: Г.М.Драган, С.З.Ластовка, В.С.Ржеуцкий. Дизайн и верстка: Д.Иванова, Д.Лисаченко. |
|